Неточные совпадения
Притом их связывало детство и школа — две сильные пружины, потом русские, добрые, жирные ласки, обильно расточаемые в семействе Обломова на немецкого
мальчика, потом роль сильного, которую Штольц занимал при Обломове и в физическом и в нравственном отношении, а наконец, и более всего, в основании натуры Обломова лежало чистое, светлое и доброе начало, исполненное глубокой симпатии ко всему, что хорошо и что только отверзалось и откликалось на зов этого
простого, нехитрого, вечно доверчивого сердца.
Знатная дама, чье лицо и фигура, казалось, могли отвечать лишь ледяным молчанием огненным голосам жизни, чья тонкая красота скорее отталкивала, чем привлекала, так как в ней чувствовалось надменное усилие воли, лишенное женственного притяжения, — эта Лилиан Грэй, оставаясь наедине с
мальчиком, делалась
простой мамой, говорившей любящим, кротким тоном те самые сердечные пустяки, какие не передашь на бумаге, — их сила в чувстве, не в самих них.
Все
мальчики обступили его кругом и чинно
простояли так всю службу.
Мать этим не смущалась и только дивилась иногда, как это
мальчик, вместо того чтоб идти играть,
простаивает у шкапа по целым часам над какою-нибудь книжкой.
Но Илюша, уже слышавший и знавший еще за три дня, что ему подарят маленькую собачку, и не
простую, а настоящую меделянскую (что, конечно, было ужасно важно), хотя и показывал из тонкого и деликатного чувства, что рад подарку, но все, и отец и
мальчики, ясно увидели, что новая собачка, может быть, только еще сильнее шевельнула в его сердечке воспоминание о несчастной, им замученной Жучке.
— Что он у вас спрашивает, кто вы? — спросила она у Нехлюдова, слегка улыбаясь и доверчиво глядя ему в глаза так просто, как будто не могло быть сомнения о том, что она со всеми была, есть и должна быть в
простых, ласковых, братских отношениях. — Ему всё нужно знать, — сказала она и совсем улыбнулась в лицо
мальчику такой доброй, милой улыбкой, что и
мальчик и Нехлюдов — оба невольно улыбнулись на ее улыбку.
Младшая сестра ее, разевавшая рот, заснула в следующей комнате, на сундуке, но
мальчик, сын Лебедева, стоял подле Коли и Ипполита, и один вид его одушевленного лица показывал, что он готов
простоять здесь на одном месте, наслаждаясь и слушая, хоть еще часов десять сряду.
Разносословный состав товарищей делал то, что
мальчики не замыкались в кастовом чувстве, узнавали всякую жизнь, сходились с товарищами «
простого звания».
Тяжеловато было Александрову оставаться с батюшкой Михаилом. Священник обнял
мальчика, и долгое время они ходили туда и назад по паперти. Отец Михаил говорил
простые, но емкие слова.
Все эти удобства обязаны своим существованием местному трактирщику, человеку предприимчивому и ловкому, которого старожилы здешние еще помнят, как он
мальчиком бегал на босу ногу по улицам, и который вдруг как-то совсем неожиданно из
простого полового сделался «хозяином».
Бедная кормилица! Сколько слез пролила она за это время!
Мальчик не обращал на нее никакого внимания:
простая русская баба не стоила того!
И теперь трудно было иностранному пришельцу бороться с
простою местною дудкой, потому что она явилась слепому
мальчику в тихий час дремоты, среди таинственного вечернего шороха, под шелест засыпавших буков, в сопровождении всей родственной украинской природы.
Не успела она сделать своего обхода, как загадка разъяснилась. Она услышала вдруг тихие, переливчатые тоны свирели, которые неслись из конюшни, смешиваясь с шорохом южного вечера. Она сразу поняла, что именно эти нехитрые переливы
простой мелодии, совпадавшие с фантастическим часом дремоты, так приятно настраивали воспоминания
мальчика.
Мальчик без штанов. Стой! чего испугался! Это нам, которые из
простого звания, под рубашку смотрят, а ведь ты… иностранец?! (Помолчав.)У тебя звание-то есть ли?
Снилось мне, что я очутился в самой
простой немецкой деревне и встретил семи-восьмилетнего крестьянского
мальчика… в штанах!
Но Иван Осипович заблуждался, полагая, что сын, как всегда, покорится
простому приказанию. В последние дни
мальчик побывал в такой школе, где ему самым систематическим образом внушалось сопротивление отцу.
А за чаем дружба окрепла:
мальчик воодушевлённо рассказывал взрослому о Робинзоне, взрослый, по-детски увлечённый
простой и чудесной историей, выслушал её с великим интересом и попросил...
Окна были наглухо закрыты ставнями, комната полна сумрачной прохлады, и в чуткую память
мальчика свободно и глубоко ложились
простые отцовские рассказы.
Творожков — человек
простой, ученый на медные деньги, сам разжился, вид у него суровый, говорит он мало, держит себя строго и важно;
мальчики его, Вася и Володя, боятся его, как огня.
— Это, конечно, очень мило с вашей стороны, — говорил несколько смущенный Хрипач, — и делает честь вашим добрым чувствам, но вы напрасно принимаете так близко к сердцу тот
простой факт, что я счел долгом уведомить родственников
мальчика относительно дошедших до меня слухов.
А Саша еще ночью, переодевшись у Рутиловых и обратившись опять в
простого, босого
мальчика, убежал домой, влез в окно и спокойно уснул. В городе, кишащем сплетнями, в городе, где все обо всех знали, ночное Сашино похождение так и осталось тайною. Надолго, конечно, не навсегда.
Гурмыжская. Не знаю. Я его готовила в военную службу. После смерти отца он остался
мальчиком пятнадцати лет, почти без всякого состояния. Хотя я сама была молода, но имела твердые понятия о жизни и воспитывала его по своей методе. Я предпочитаю воспитание суровое,
простое, что называется, на медные деньги; не по скупости — нет, а по принципу. Я уверена, что
простые люди, неученые, живут счастливее.
Дни тянулись один за другим, как длинные, серые нити, разматываясь с какого-то невидимого клубка, и
мальчику стало казаться, что конца не будет этим дням, всю жизнь он
простоит у дверей, слушая базарный шум.
Живут там в казематах и погребах, и для женщин представляется опасность более от наглого и грубого ухаживания китайцев,
простых «боев» [англ. Boy —
Мальчик.], рабочих, чем от японских снарядов.
Игнат рано утром уезжал на биржу, иногда не являлся вплоть до вечера, вечером он ездил в думу, в гости или еще куда-нибудь. Иногда он являлся домой пьяный, — сначала Фома в таких случаях бегал от него и прятался, потом — привык, находя, что пьяный отец даже лучше, чем трезвый: и ласковее, и
проще, и немножко смешной. Если это случалось ночью —
мальчик всегда просыпался от его трубного голоса...
Зачем он здесь? Не из
простого любопытства? Не зря? Видно, горе стряслось и погнало сюда, вопреки тому, что он, быть может, воображал себя выше всего этого? Значит, находит тут хоть какое-нибудь врачевание своему душевному недугу. Не юродивый же он… да и не
мальчик: сюртук носит, наверно, года два, бородкой оброс и лицо человека пожившего.
Конечно, это поверье пустое и недостаточное; но есть
простые люди, которые склонны верить, что неразменные рубли действительно можно добывать. Когда я был маленьким
мальчиком, и я тоже этому верил.
Елена(наклоняясь к нему). Это говорится не так! Это гораздо
проще нужно говорить! Я помогу вам, бедненький
мальчик… чтоб вам не путать таких
простых вещей…
Хотя на улице почти еще светло, но в небольшой часовне, помещающейся во дворе больницы и лишенной окон, стоит жуткая полутьма. Неверный огонек лампады и две-три свечи перед образами слабо освещают эту каменную церковку, похожую на склеп. В притворе, на возвышении стоят, как бы тесня друг друга,
простые однообразные гробы. Подхожу к первому. Мужское синее лицо с густою бородою. Дальше костлявая, страшная, как скелет, высохшая старуха. Еще дальше
мальчик… О, сколько их здесь!..
Не знаю, не помню,
В одном селе,
Может, в Калуге,
А может, в Рязани,
Жил
мальчикВ
простой крестьянской семье,
Желтоволосый,
С голубыми глазами…
Они миновали ряд комнат, маленьких, уютных, уставленных
простой, но изящной мебелью. Дети с любопытством разглядывали все, что попадалось им на пути. Одна только бледная белокурая девочка шла, ни на что не глядя, под руку с отцом и, казалось, не обращала внимания на окружающую ее обстановку. Зато
мальчики шумно восторгались всем, что попадалось им по пути. Все казалось им так ново, интересно и мило.
И все догадались потом, что
мальчик умер, но никого эта смерть не взволновала и не испугала: здесь она была тем обыкновенным и
простым, чем кажется она, вероятно, на войне.
Этим все дело и исправили, — и пошел хороший
мальчик Савка отлично учиться — окончил училище, окончил семинарию и был назначен в академию, но неожиданно для всех отказался и объявил желание быть
простым священником, и то непременно в сельском приходе.
Дедушка и бабушка жили в
простой хатке, выстроенной ими специально для себя рядом с большим домом, так что когда мы приехали туда, то нас,
мальчиков, поместили в этом доме, где мы никак не могли уснуть от необыкновенного множества блох, несмотря на то, что дом целыми десятилетиями оставался пустым.
Я сразу весь плакон выпила. Противно было, но спать без того не могла, и на другую ночь тоже… выпила… и теперь без этого уснуть не могу, и сама себе плакончик завела и винца покупаю… А ты, хороший
мальчик, мамаше этого никогда не говори, никогда не выдавай
простых людей: потому что
простых людей ведь надо беречь,
простые люди все ведь страдатели. А вот мы когда домой пойдем, то я опять за уголком у кабачка в окошечко постучу… Сами туда не взойдем, а я свой пустой плакончик отдам, а мне новый высунут.
Этого
мальчика Андрей Николаевич называл про себя «вашим превосходительством» и искренно недоумевал, неужели такие дети, как он, с врожденными погонами на плечах, родятся тем же
простым способом, как и другие дети?
В один июньский вечер, когда заходило солнце и в воздухе пахло сеном, теплым навозом и парным молоком, во двор к Дюде въехала
простая повозка, на которой сидело трое: мужчина лет тридцати в парусинковом костюме, рядом с ним
мальчик, лет семи-восьми, в длинном черном сюртуке с большими костяными пуговицами, и молодой парень в красной рубахе за кучера.